Первая любовь Часть 2

Первая любовь Часть 2

4 сентября

Спала я на удивление хорошо. Почему на удивление? Да потому что я вообще плохо сплю в поездах, а в московских – особенно. Не успеешь заснуть, как тебя будят пограничники и таможенники, последние иногда с собакой. Когда поезд наконец трогается, заснуть сразу не удается. А когда все-таки засыпаешь, поезд снова останавливается и все повторяется сначала: пограничники, таможенники, иногда – собака. И те и другие бдительно вглядываются в паспорта и пытаются обнаружить сходство между вклеенными там фотографиями и сидящими на полке полусонными людьми с помятыми лицами и всклокоченными волосами. Как им это удается? Загадка. Но в этот раз ни паспортный и таможенный контроль, ни волнение от предстоящей встречи мне почему-то не помешали, и я прекрасно выспалась, а потому, наверное, выглядела очень даже неплохо. Обычно после ночи в поезде я бываю собой недовольна, а тут – очень даже ничего.

Игоря я увидела сразу, как только вышла из вагона – стоял как раз напротив. Как всегда, с розами. Но внешне, конечно, изменился. Еще бы, все-таки со времени окончания школы прошло почти пятнадцать лет. Щеки запали еще сильнее, глаза стали какими-то колючими. Постарел… Ни за что ему об этом не скажу, зачем человека расстраивать. Обнял, попытался поцеловать в губы, но я, ловко вывернувшись, подставила щеку. «А ты изменилась!» Что это? В его голосе действительно звучит разочарование или мне показалось? Вот так всегда: стоит хоть немного пожалеть человека, как тут же получишь от него в под дых.

Практически весь первый день прошел в разговорах. Сначала о том, как сложилась жизнь. И тут я узнала, что жена Игоря не поддержала его в самый сложный для него момент – когда у него были проблемы на службе, – и поэтому они развелись. В его рассказах вообще было много жалоб, которые как-то странно переплетались с неуместным довольством собой. Дескать, хоть и проблемы на службе, зато не побоялся сказать старшему по званию, что он дурак. Если я хоть что-то понимаю в устройстве армии, в ее основе лежит субординация, значит, дураком можно называть лишь того, кто по званию ниже тебя. Неудивительно, что у Игоря проблемы. Потом речь пошла о жизненных принципах. Оказывается, папа Игоря считает, что зазорно работать на новых русских, и Игорь его в этом смысле поддерживает целиком и полностью. Я же, оглядывая квартиру, в которой ничего – ни детали интерьера, ни мебель – не изменилось с тех времен, как мы окончили школу (в первый момент я растрогалась, потому что все эти люстры-диваны-выключатели напомнили мне детство), подумала, что еще более зазорно не иметь денег. Особенно взрослому мужчине. Особенно сейчас, когда заработать можно везде, было бы желание. А вот мне похвастаться не удалось. Вяло, будто бы нехотя пролистав привезенные мною газеты, Игорь пренебрежительно заметил: «Разве интервью можно назвать серьезной работой? Ведь человек тебе сам все рассказал, тебе оставалось лишь переписать это на бумагу!» В первый момент я даже растерялась. Ну не объяснять же человеку, что очень часто наговоренное на диктофон интервью отличается от своего напечатанного варианта, как небо от земли. Люди говорят эмоционально, а потому сумбурно, и для того чтобы выстроить их речь в стройный, удобочитаемый текст, приходится тратить много сил, времени и нервов. Что это – непоколебимое мужское убеждение, что женщина просто по определению не может заниматься ничем толковым? Правда, вчитавшись, Игорь протянул: «А ты молодец, хорошо пишешь…» Но настроение у меня уже было безнадежно испорчено.

К вечеру пошли погулять по городу, в котором я выросла и в котором не была пятнадцать лет. Конечно, подруги предупреждали меня, что он очень изменился, но я не думала, что настолько. И все-таки это мой город. В нем все напоминает о временах, которые сейчас, после стольких лет, кажутся мне самыми лучшими в моей жизни. Зашли в нашу школу. Не могу сказать, что эмоции на меня так и нахлынули, но ходить и вспоминать было очень приятно. Встретили техничку, которая работала еще в то время, когда мы учились, и – бывает же такое! – кажется, совсем не изменилась с того времени. Игоря она узнала, а меня – нет. В общем, школа наша все такая же, вот только двери там во время очередного ремонта заменили – вместо высоких, двухстворчатых теперь обычные, стандартного размера. Повешенную на косяк школьную сумку теперь можно снять без особого труда.

Еще один, последний удар – не много ли их для одного дня?! – я получила… в постели. Нет, все было замечательно, еще по предыдущей нашей встрече я знаю, что в этом отношении Игорь всегда на высоте. Но как-то вскользь он сказал, что я уже очень мало напоминаю ту девочку, в которую он был когда-то влюблен. Вроде бы сами по себе слова ничего страшного собой не представляют, но вот подтекст у них какой-то очень оскорбительный. И это тем более странно, что по сравнению со школой я изменилась не в худшую, а в лучшую сторону. Я стала не только красивее (это объективно, правда!), но и увереннее в себе, научилась одеваться. И в поклонниках у меня недостатка нет. Не мог же он в самом деле не видеть, что, когда мы с ним идем по улице, мужчины оборачиваются мне вслед! Вот интересно, как можно отрицать очевидное?

5 сентября

Второй день пролетел как-то быстро и без особых потрясений. Может быть, потому, что норму по ним мы перевыполнили еще вчера? Сегодня мы, в основном, вспоминали школу и все, что с ней связано. Игорь рассказывал, что в то время постоянно мечтал обо мне. Заодно безмерно меня удивил, сообщив, что влюблен в меня был не только он, но и еще несколько наших одноклассников, о чем я даже не подозревала. Интересно, что они все находили в нескладном, длинноногом «гадком утенке»? «И как ты себе представлял наши отношения?» Его ответ меня и умилил, и растрогал: «Представлял, что ты – моя жена, как живем вместе, как занимаемся сексом». Да, наверное, только в школе мальчики думают, что для того, чтобы заниматься сексом, обязательно нужно жениться. Став взрослыми, они очень быстро понимают, что как раз совершенно необязательно. Что секс далеко не всегда (а точнее, почти никогда) означает брак, и наоборот, брак не всегда предполагает секс, во всяком случае, я таких примеров могу привести сколько угодно. Может, оно и к лучшему.

Провожая меня на вокзал, Игорь был каким-то на удивление веселым, мне же почему-то стало грустно. Может, он ко мне совершенно равнодушен? Особенно сейчас, когда, став взрослой женщиной, я уже совершенно не соответствую образу девушки его мечты.

6 сентября

Телефон зазвонил, стоило мне переступить порог дома. Игорь! «Как ты доехала? Я так соскучился!» Ничего не понимаю: только вчера он, похоже, радовался моему отъезду, а сегодня чуть не плачет, потому что соскучился! Вот интересно, есть ли на свете женщины, которые понимают мужчин? Действительно понимают, а не притворяются.

Тем не менее поговорили мы очень хорошо. Так хорошо, что я целый день проходила под впечатлением от этого разговора. А вечером решила отправить Игорю SMS-ку. Что бы такое написать? Что люблю? Но это будет неправдой. Я не люблю Игоря, хотя и испытываю к нему сразу несколько самых разных чувств – от какой-то душевной близости до физического влечения. Вот так и напишем: «Я тебя хочу!» Странно, ответа нет…

7 сентября

В это трудно поверить, но и утром ответа не было. Полдня проплакала. Подружка, она же по совместительству сотрудница утешала: «Ну мало ли, почему он не отвечает! Может, просто не знает, что написать». В том-то все и дело! Что обычно отвечают люди на такие признания? «Я тебя тоже!» Если он молчит, значит, не тоже, то есть не хочет. И зачем я, дура, написала ему ТАКОЕ?!

Спустились в кафе пообедать. Зазвонил мобильный – Игорь! Не буду отвечать! Ни за что не буду. Виданное ли дело так меня обидеть!

В общей сложности телефон звонил раз семь, но трубку я так и не взяла, хотя очень хотелось.

9 сентября

Теперь он не звонит. После почти двух дней метаний «звонить – не звонить» решила все-таки позвонить. Голос обиженный: «Я тебе столько раз звонил, ты не брала трубку!» Теперь главное, чтобы меня не выдал голос: «Разве? Я не видела… А почему ты не ответил на мою SMS-ку?» – «Не знал, что можно ответить в таком случае». – «Разве ты меня не хочешь?» – «Хочу, но, по-моему, это очевидно, зачем об этом говорить?» Господи, дай мне терпения!

15 сентября

Звонок после недели молчания. Пьяный. В слезах! Оказывается, умер друг, которого Игорь не видел больше пяти лет, поэтому и не знал. Попросил: «Ирка, пожалей меня!» Я не смогла, не нашла нужных слов. Оказывается, я совсем не умею жалеть мужчин.

5 октября

Все так хорошо начиналось и так ужасно закончилось! Игорь сегодня позвонил в прекрасном настроении, и разговор у нас получился какой-то волнующий – почти секс по телефону. И дернул же меня черт спросить, почему он ничего не говорит о моей груди, все-таки пятый размер – основа для женской гордости. Ответ меня, мягко говоря, ошарашил. «Знаешь, – ответил Игорь, – я не люблю женщин с большой грудью».

Сказать, что я обиделась, значит, не сказать ничего. Ужасно расстроенная позвонила подруге. Пожаловалась. Ее реакция была абсолютно предсказуемой и стопроцентно женской: «Вот сволочь! Почему ты не сказала ему, что не любишь мужчин с маленьким членом?!» – «Потому что он у него не маленький, а совсем наоборот!» – «Значит, надо было сказать, что не любишь мужчин с большим членом». Кажется, именно такой ход мыслей мужчины называют женской логикой. Хотя, если подумать, мысль не так уж и плоха: он же обратил мое достоинство в недостаток, почему я не могу сделать то же самое? Кажется, это называется бить врага его же оружием. Нет, не могу. Ему это будет неприятно. С другой стороны, он не побоялся, что мне будет неприятно. И потом грудь у меня была большой всегда, даже в те ностальгические школьные времена, которые он так любит приводить мне в пример. Получается, тогда ему это нравилось, а теперь вызывает отторжение. Но так не может быть. Или я совсем ничего не понимаю!

6 октября

Снова звонил Игорь. Я работала, поэтому трубку взяла не сразу. «Что ты делаешь?» – спросил он. «Пишу». «А-а-а, творишь…» – в голосе то ли издевка, то ли пренебрежение. Интересно, почему? Я работаю и зарабатываю, между прочим, больше, чем он. Откуда такое отношение? Дальше – больше. Оказывается, я не тем занимаюсь: вместо того чтобы писать обличительные статьи на злободневные темы, делаю интервью со звездами. Игорь считает (при этом сам сидит дома на диване), что это пошло и мелко. Как это так жизнь устроена, что женщины тянут на себе абсолютно все, работают, чтобы прокормить себя и детей, а мужчины все о высоком рассуждают? Не сдержавшись, сказала что-то резкое и бросила трубку.

Поздно вечером пришла SMS-ка: «Почему ты не хочешь со мной разговаривать?» Спустя час еще одна: «Если ты сейчас не ответишь, между нами все кончено!» Подумаешь, напугал.

10 ноября

Звонок. «Ты что, не хочешь со мной разговаривать?» И как только догадался, проницательный ты мой! Но сказать это прямо не могу, неловко как-то. «Нет, что ты, просто занята». – «А, ну конечно! Все журналисты мира должны на тебя равняться! Жаль только, что ты не можешь написать что-то действительно стоящее!» Стоит ли говорить, что я опять бросила трубку? Ну как прикажете общаться с таким человеком? Его вроде бы и тянет ко мне, но когда я иду навстречу, делает все для того, чтобы его тут же послали подальше.

24 ноября

Уже два дня нет звонка, и мне будто бы чего-то не хватает. Вспоминается хорошее, плохое отходит на второй план. Помню, как в нашу первую встречу мы долго ходили по Киеву, пока не забрели в какое-то кафе неподалеку от Андреевского спуска. Я увидела на витрине бутерброды с черной икрой, и так мне их захотелось, что не удержалась, попросила. Игорь отошел к барной стойке, поговорил со стоявшей там девушкой и принес мне тарелку с витрины, на которой лежало то ли три, то ли четыре бутерброда. За разговорами я как-то не особенно оглядывалась вокруг, а на барменшу и вовсе не обращала внимания. Увидела ее лишь тогда, когда она вышла из подсобки и направилась к нам. В руках у нее было огромное блюдо, а на нем – бутерброды с икрой, и было их там, наверное, штук пятнадцать. Такой вот гусарский жест… Когда-то Игорь был на них способен, впрочем, как и на восхищение и искренние комплименты в мой адрес. Теперь же между нами только обиды. Я на него все время злюсь, он на меня, наверное, тоже. Обидно! Иногда мне кажется, что он, как героиня пьесы Дюрренматта «Визит старой дамы», «вернул прошлое, чтобы уничтожить в нем меня». Отомстить за то, что когда-то я не отвечала ему взаимностью. Может, нам вообще не стоило встречаться? Так и остались бы в памяти друг друга влюбленным без памяти мальчиком и самой лучшей на свете девочкой, и не было бы этого раздражения и разочарования?

27 ноября

Сегодня у меня день рождения. Поздравили все, кроме Игоря. И не сказать, чтобы я так уж сильно ждала его звонка или SMS-ки, но все равно неприятно.

29 ноября

Пришла SMS-ка: «С днем рождения, Ируся!» Специально что ли вот так – на два дня позже? Может, такой новый способ унижения? Или я придумываю то, чего нет. А еще, похоже, оправдывается астрологический прогноз – Игорь все больше и больше меня раздражает.

25 декабря

Пришла SMS-ка от Игоря – ссылка на статью в Интернете. Все, как полагается: обличительная статья на злободневную тему, не «пошлость» какая-нибудь типа светской жизни. Правда, под псевдонимом. Оно и понятно, всегда было мало желающих обличать и бичевать пороки общества под своей фамилией.

25 июля

Прошло больше полугода. Игорь мне не звонит, и его статей в Интернете я что-то больше не вижу – ни под его фамилией, ни под псевдонимом. Нельзя сказать, чтобы я их искала, но иногда захожу на сайт, где он печатался, смотрю. Тщетно. Интересно, когда он снова появится? Через семь лет…

2 сентября

А ведь все случилось гораздо раньше! Вот уж точно: от мужчины можно что-то получить лишь тогда, когда совсем не ждешь. Телефон – домашний, не мобильный – зазвонил, когда я придумывала название для очередной статьи. Просто беда с ними, с этими названиями, не знаю, как у других, а у меня это один из самых трудоемких рабочих процессов. Перед самым звонком у меня наконец-то мелькнула какая-то мысль, но, поскольку я не успела ухватить ее за «хвост», тут же испарилась – телефон ее спугнул. «Ир, привет!» Конечно же, я сразу узнала голос, хоть и не слышала давно. Наверное, у каждого человека есть голоса, которые мы узнаем по прошествии любого количества времени. «Знаешь, я понял, – продолжал голос, – что, несмотря ни на что, люблю тебя. И всегда любил. Что скажешь?» И что сказать? Я-то его не люблю. Нет, не так! Еще полгода назад, наверное, могла бы полюбить, но он опять, как когда-то в школе, все сделал не так. Вместо признаний в любви опять дерганье за косички! Игорь молчал. Неудивительно, он ведь ждал ответа. И тогда я набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в холодную воду, и, задержав дыхание, сказала: «А знаешь, наверное, не звони мне больше никогда, ладно?» И облегченно положила трубку.